gengo-chan

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



растафари

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Растафари - контрультура и субкультура

(2003)

Roots - корни - раста как контркультура

Что такое растафарианизм: мессианская секта, народно-религиозное движение, нативистский синкретический культ, движение за культурную самобытность, суррогат панафриканской идеологии, политическое антирасистское течение, негритюд «для бедных», трущобная субкультура люмпенства или молодежная мода. За 60 лет растафарианизм (растафарианство, чаще – просто «раста») прошел через удивительные, даже невероятные метаморфозы. В нем отразилась история африканской диаспоры и близко связанная с нею последние полтора века эволюция общественной мысли Африки, религиозные ереси и гарвеизм, панафриканизм и рок музыка, массовое сознание и проблемы духовной деколонизации.

Растафарианство возникло как профетическая секта, обожествлявшая имератора Эфиопии Раса Тафари Мэконнена (отсюда и название секты), короновавшегося 2 ноября 1930 года под именем Хайле Селасси «Власть Троицы». Секта возникла на Ямайке в начале 30-х годов.

В первые три десятилетия существования секты единственным упоминанием о ней были резко враждебные и необъективные статьи в местной газете “Daily Gleaner”, живописавшие братию (так называли себя члены секты, позднее появилось и другое имя – «растаман») враждебными обществу полусумасшедшими подонками.

Первым ученым, проведшим полевые исследования растафарианских сект, был специалист по социологии религии Джордж Итон Симпсон, автор многих работ, посвященных культам африканского происхождения в странах Карибского бассейна. По материалам своих наблюдений 1953 – 1954 гг. он попытался описать культ с точки зрения функционализма в социологии. Симпсон считает секту инструментом снятия фрустрации и адаптации меньшинства к доминирующей культуре косвенным путем – через отказ от недоступных низам социальных благ.
Последующие исследователи критиковали Симпсона за преувеличение организационной оформленности растафарианских групп. Симпсон выделяет «институты», сложившиеся в общинах растафарианцев, и их функции. Описание самого культа дается вскользь, сводится к пяти основным положениям:

1.   Хайле Селасси – живой бог;
2.   Хайле Селасси всемогущ, ему подвластна даже ядерная энергия;
3.   Чернокожие – это эфиопы, новое воплощение древних иудеев;
4.   Богами римлян были деревянные идолы, англичане считают Бога духом, бесплотным и невидимым, на самом же деле Бог жив и находится в мире – это Хайле Селасси;
5.   Небо и рай – это обман, рай черного человека – на Земле, в Эфиопии.

Симпсон определяет расту как «искейпистско-адаптационный тип деятельности, псевдорелигиозное движение», как контркультуру, нормативная система которой включает в качестве главного элемента тему конфликта с ценностями общества в целом, а нормы ее можно понять лишь в плане конфликтных отношений с окружающей господствующей культурой. Симпсон подчеркивает, что раста – это именно контркультура, а не субкультура, это важно отметить в связи с дальнейшей эволюцией  расты в сторону превращения ее в субкультуру.

В конце 50-х годов происходят столкновения растаманов с полицией, в них начинают видеть не просто отщепенцев, но и опасных заговорщиков и даже агентов Фиделя Кастро. Чтобы успокоить общественное мнение и помочь правительству определиться в отношении секты, одновременно по просьбе членов секты и по инициативе властей тремя учеными из университета Вест-Индии было предпринято «объективное исследование с целью установить истину о движении и выработать рекомендации для администрации". Результатом проведенных М.Г. Смитом, Р. Ожье и Р. Неттлфордом исследований стало первое подробное описание расты «сектантского периода».

Предтечами культа были душевнобольной пророк Александр Бэдуорд, всполошивший Кингстон невнятными пророчествами о «мистерии трех корон», и всемирно известный основатель близкого к панафриканизму движения за репатриацию афро-американцев уроженец Ямайки – Маркус Гарви. В 1927 – 1935 годах высланный из США «временный президент Африки» жил на родном острове. Он  часто выступал с речами в парках Кингстона, его сочинение «Черный фундаментализм» ходило по рукам. Пламенные воззвания Гарви стали частью городского фольклора Кингстона. Особенно запомнилось предсказание о воцарении в Африке черного императора, под властью которого возродится черная раса. Большое впечатление оставили призывы вернуться на землю предков, отказавшись от чуждой культуры, возродить гордость за свою расу и ее прошлое – Гарви приписывал африканское происхождение всей мировой цивилизации.
В обстановке Великой депрессии и разрухи, вызванной на Ямайке ураганами в начале 1930 г. появление газетных сообщений о коронации Хайле Селасси сильно взбудоражило умы. Сразу три пророка – Леонард П. Хоуэлл, Джозеф Натаниел Хибберт и Арчибальд Данкли – одновременно и независимо друг от друга начали проповедь нового учения, подкрепляя его своеобразным истолкованием отдельных мест из Библии, где упоминалась Эфиопия (в значении: «Африка») или же содержались «намеки» на африканское происхождение библейских персонажей.
Общая всем пророкам система состоит в следующем: Хайле Селасси I, Лев Иудейский, Царь Царей и т.д. – потомок дома Соломонова, очередное воплощение Бога, избавитель избранной расы – черных иудеев. История еврейского народа, изложенная в Ветхом Завете, - это история африканцев; белые же евреи – самозванцы, выдающие себя за богоизбранный народ. За грехи свои черные иудеи были наказаны рабством в Вавилоне. Четыре пирата – Дк. Хоукинс, С. Роде, Д. Ливингстон (?!) и Дж.Грант – при Елизавете I привезли чернокожих в Америку, т.е. в вавилон. Бог давно простил свой избранный народ, вскоре он вернется на Сион, известный непосвященным как Аддис-Абеба. Эфиопия – это рай черного человека, Америка – это ад, Вавилон. Церковь – орудие Вавилона для обмана чернокожих, избавление ждет не на небесах, а в Эфиопии. Настоящий Бог белых – папа Иоанн XXIII, глава Ку-клус-клана, очередное воплощение антихриста, прокаженного вурдалака, англосакса и рабовладельца Адама – Авраама. Маркус Гарви – новое воплощение Иоанна Крестителя, он вернется на Ямайку в 1960 году на присланных Хайле Селасси кораблях, чтобы возглавить репатриацию. Если избавление не произойдет мирно, следует объявить «военный танец Ватутси» (очевидно, растаманы видели в иллюстрированном журнале фотографию красочного танца воинов тутси). Белые перевели Библию, первоначальный язык которой – амхарский, исказив ее и утаив самые важные фрагменты. Но остались намеки, которые может верно истолковать просветленный ум. Для глубокого проникновения в суть вещей и смысл Писания рекомендовалось ритуальное курение ганжи (индийская конопля, марихуана), под которой понималось всякое упоминанпе «травы» в Библии.

0

2

Следует отметить, что большинство  африканцев, привезенных на Ямайку в качестве рабов происходило вовсе не из Эфиопии, а из западной Африки, из так называемого Золотого Берега: территория современных Дагомеи, Того и Ганы, но поскольку все они утратили свой язык, и говорили уже только по-английски, то они читали Библию на английском. А в Библии из африканских местностей упоминается только Эфиопия, поэтому ямайские африканцы стали считать себя эфиопами в изгнании.

Растаманы должны были соблюдать ряд запретов (~ кашрут): не есть свинину, моллюсков, рыб без чешуи, не курить табак и не пить ром и вино (позже этот запрет стали объяснять тем, что вскоре братия будет пить пальмовое вино в Африке) не употреблять соль, уксус, коровье молоко, не играть в азартные игры. Поскольку Бог создал человека по своему образу и подобию, то любое искажение божественного облика, в том числе стрижка и бритье – грех. Растаманы стали носить длинные волосы, образующие локоны – очень характерная деталь их внешнего облика. По этой прическе растаманов стали называть dreadlocks – «ужасные патлы», или просто – dreads.
Существуют разные интерпретации значения дредов: дреды – символизируют гриву льва. Солист группы “Карибасы” Филипп Никаноров предлагает иную интерпретацию: “Дреды символизируют единение человека с природой. По сути дела это корни.”
Ортодоксальных растаманов называют также lockoman или natty dread (natty на ямайском пиджине – патуа – означает курчавую шевелюру африканца, в переносном смысле – презрительную кличку чернокожих. В духе завета Гарви: «Черное – прекрасно!» растаманы превратили глумливое словцо в предмет гордости.)

Бога братия называла Jah Джа от «Джехова» - «Иегова» (Джа также ассоциировался с Джа Джа, властителем Опобо в дельте Нигера, плененного англичанами в 1887г. и сосланного на о. Сент-Винсент на Карибах. )Джа имел много воплощений, последнее из которых – Хайле Селасси I . После него новых воплощений Джа не предвиделось. Символами растаманов стали зелено-красно-золотой флаг и нашивки той же расцветки – цветов национального флага Эфиопии и изображение льва («Воинствующего Льва Иудейского) как символа мощи Эфиопии.

Особое внимание братия уделяла борьбе с «порабощением сознания черного человека», позже эта тема станет главной в расте. В связи с этим очень опасным и зловредным считалось европейское образование. В своих общинах «эфиопы в изгнании» организовали изучение истории Африки и амхарского языка. Понятие реинкарнации стало все чаще толковаться как возрождение утраченной культуры, возвращение к истокам.

Несколько слов нужно сказать о наиболее известных растаманских общинах. Самая известная растаманская община – Пиннакль существовала в 1940 – 1954 годах, насчитывая около 600 членов. Ее основателем был уже упоминавшийся выше Леонард Холуэлл – один из «столпов» расты. Бывалый человек, по его рассказам, участник англо-ашантийской войны 1896 года (что, впрочем, весьма маловероятно, так как Холуэлл дожил до 1981 года) . В 1930 году Холуэлл издал в Аккре «основополагающий» текст расты – «Обетованный ключ». В 30-е годы Холуэлл проповедует на Ямайке, при этом он неоднократно предсказывает дату репатриации, продавая до пяти тысяч портретов Хайле Селасси I – «пропусков в Африку». Холуэлл неоднократно арестовывался за мошенничество (так власти расценили продажу «пропусков», за которой последовала массовая распродажа имущества и ожидание «репатриантами» на набережной кораблей, посланных императором), то за оскорбление властей и призыв к свержению власти Вавилона, в последующие годы все чаще за пропаганду «травы мудрости», т.е. марихуаны. Холуэлл призывал к отказу от любой работы на Вавилон, что было нетрудно, так как большинство уверовавших были безработными, к несотрудничеству с властями, к отказу от любых контактов с Вавилоном. Община в Пиннакле – «Эфиопское общество спасения» – была организована по типу маррунских поселений (поселения беглых рабов, местная разновидность бразильской “Республики Палмерас”; широкому читателю маруны известны по одноименному роману Майн Рида; maroon  от испанского cimmaron “неприрученный”, “дикий”), охранялась «эфиопскими воинами», запрещавшими окрестным жителям платить налоги властям. Сам Холуэлл, проживавший со своим гаремом в отдельном доме, считался живым богом Гангунгу Мараджем, рангом пониже, чем воплощение Джа – Хайле Селасси I.   

А. Данкли, услышав о коронации Раса Тафари Маконнена, два с половиной года самостоятельно штудировал Библию, чтобы понять,  не тот ли это самый император, о воцарении которого пророчествовал Маркус Гарви. Убедившись в этом на основании сокрытых в Писании указаний, Данкли основал «Миссионерское движение Царя Царей». Примерно в то же время Дж. Хибберт основывает организацию под названием «Эфиопские мистические массоны».

Популярности расты на Ямайке способствовала кампания солидарности с Эфиопией в годы итальянской агрессии. В 1937г. император уполномочил своего кузена Малаку Е. Байена, автора популярной среди растаманов книги «Шествие черного человека: Эфиопия впереди», основать Всемирную эфиопскую федерацию, штаб-квартира которой располагалась в Нью-Йорке. Задачей федерации была организация помощи мировой общественности Эфиопии. В 1938г. при участии Хибберта и Данкли было основано «местное отделение № 17», а в 1942 – «№ 31». Они тут же превратились в организации растафари. Федерация существовала и после второй мировой войны. В 1955 г. состоялся визит ее представителя Мамми Ричардсон на Ямайку для встречи с «местным отделением». Мамми Ричардсон сообщила о даровании Хайле Селасси I «чернокожим Запада» пятисот акров земли в знак признательности за поддержку в годы войны. И вновь Ямайку охватила переселенческая лихорадка, возбуждение вылилось в многочисленные инциденты, в том числе в символический захват Кингстона растаманами в марте 1958 г. и попытку организации партизанского очага, предпринятую видным деятелем «движения» бывшем священником Клодисом Генри и его сыном.
На пожалованных Хайле Селасси I землях в Шашамани, в 300 километрах от Аддис-Абебы существовала община ортодоксальных растаманов.
После революции 1974 года, к власти в Эфиопии пришли коммунисты под руководством Менгисту Хайле Мариам. Они сбросили  Раса Тафари Мэконена в шахту, земли братии были причислены к феодальным держаниям, и на этом основании национализированы. В ноябре 1978 взглянуть на сбывшуюся утопию приехал Боб Марли. Визит обескуражил великого растамана.

Растаманы очень своеобразно интерпретировали информацию о событиях в мире, почерпнутую из газет. История «Ордена Наябинги» в этом смысле пример очень показательный:
7.12.1935 в “Jamaica Times” была опубликована статья, перепечатанная из американского “Digest Magazine”. Ее автор, некий Ф. Филос, сообщал о существовании “тайного ордена Наябинги”, якобы образованного в Бельгийском Конго в 1923 для кровавой мести  европейцам. Скорее всего, основой для статьи послужили известия о кимбангистском движении. Панафриканские конгрессы, утверждает статья, не что иное, как сборище Наябинги, что в переводе означает “Бей белых”, да еще связанное с Москвой, где будто бы и проходил последний панафриканский конгресс. Все африканцы, служащие в европейских армиях, – члены  ордена, а во главе его сам Хайле Селасси I . В Эфиопию же ведут все нити всемирного заговора. Лишь Ку-клукс-клан понял опасность, но его предводители были погублены орденом Наябинги – изведены загадочной болезнью.
Статья была явной фальшивкой, инспирированной итальянской агентурой для оправдания агрессии, но братия поверила ему и одобрила цели ордена, возглавляемые божеством. Отныне «Орденом Наябинги» стало называться экстремистское крыло расты.
Кроме того, так стали называться и собрания растаманов для общения, обсуждения и истолкования в свете учения последних новостей, дискуссий по вопросам веры или просто для отдыха. Позже «эфиопские воины» стали называть себя  “niyamen”, а имя “niyabinghi” присвоили церемониальным барабанам растаманов, ставшими затем римической основой музыки рэгги.
В 70-80 годы «наябинги» – непременная тема в песнях рэгги. Правда, как это случилось в «новой расте» со всеми понятиями «сектантской расты», оно приобрело абстрактный характер. Продюсер группы «Сыновья негуса» так поясняет автору статьи «Маркус Гарви встречается с рок-музыкантами» ( разумеется встреча с умершим в 1940 Гарви – метафора) К.Гейду название их пластинки «Наябинги»: « Слово «наябинги» означает «песнопение, заклятие»… Когда дети Израиля обходили Иерихон и пели хвалу Джа, чтобы стены рухнули, это и было наябинги. Это когда вы все высказываете откровенно, восхваляете Джа, просите его поразить огнем все подлое и нечестивое».

После провозглашения независимости Ямайки в 1962 раста выходит из подполья. Несмотря на продолжающиеся конфликты растаманов с полицией влияние сект растет, влияние культа распространяется на все слои общества. Растаманы получают доступ на радио, возможность издавать свои газеты и брошюры, их статьи публикует университетский журнал. И именно в 60е годы раста разделяется на религиозное и политическое течения. Последнее все более приспосабливается к реальности, оставляя надежды на репатриацию в Африку и понимая возвращение в Эфиопию как возрождение африканской культуры.

0

3

На Ямайке раста породила культуру “rude boys”, “rudes” – крутые ребята, аналог “субкультуры насилия” черных гетто в США. Царящая в трущобных кварталах безысходность породила субкультуру с собственным языком, семиотически окрашенной манерой одеваться, вести себя, строить свои отношения с окружающими, со своим поведенческим кодом и системой ценностей, основанной на культуре “rude boy” – приблатненного сорванца, умеющего постоять за себя и бросающего вызов «приличному обществу», нормы которого он не признаяет и с которым считает себя в состоянии войны.

Со слиянием воедино субкультуры   “rudes” и контркультуры “движения растафари” раста обрела свой нынешний вид, получив одновременно и  свой язык – музыку рэгги. Рэгги стал поэтическим манифестом и донес свое политическое послание до черной молодежи по всему миру, хотя иногда складывается впечатление, что черная молодежь восприняла скорее стиль нежели содержание расты.

Поскольку именно через рэгги раста превратилась из контркультуры в субкультуру, то стоит сказать несколько слов о музыке рэгги.

Рэгги

У растафари изначально была ориентация на художественное творчество как способ обрести утраченную в Вавилоне самобытность. Эта ориентация идет от М. Гарви, неустанно подчеркивавшего ее важность и самолично писавшего пьесы, стихи и песни.
«Эфиопские» песни, псалмы и гимны были центральным действом на собраниях братии. Между прочим, в конце 70-х, один из положенных растаманами на музыку псалмов – «При реках Вавилона…» - в опошленном коммерческом исполнении стал мировым шлягером. А американская армия в Ираке во время свержения режима Саддама Хусейна избрала эту песню в качестве своего боевого гимна. 

Основой культовой музыки растафари была старинная ямайская музыкальная форма «бурра», основанная на полиритмии трех барабанов при замедленном гипнотическом ритме большого барабана. «Бурра» объединяла мелодику и ритмику «трудовых песен» с пародированными традициями гриотов: иронически – на манер частушки – восхвалялись достоинства всерьез или по-дружески высмеивавшегося приятеля. При возвращении долго отсутствовавшего человека «бурра» исполнялась уже без иронии. В ХХ веке «бурра» была обычным ритуалом, когда кто-то из соседей возвращался из тюрьмы.

Окончательно оформилась культовая музыка растафари в общине «Мистическое откровекние Растафари», где в 1949 г. образовалась одноименная группа во главе с патриархом расты Каунтом Осси, записавшим первую пластинку с гимнами растафари. Это уже почти рэгги, но еще без электроинструментов. К этому звучанию – «вибрации корней» – обращаются группы рэгги и сегодня. Параллельно этому развивались основанное на африканской ритмике и мелодике с иберийским влиянием стили каллипсо и менто. Последний, господствовавший на Ямайке в межвоенные годы, - это тропический вариант занесенной из США в XIX в. кадрили. В середине 50-х из их смешения и под сильным воздействием американской поп музыки возник стиль ska, в Европе известный также под названием blue bit, а затем и более жесткий rock-steady – прямой предшественник современного рэгги. Другое ответвление – смесь легкомысленного каллипсо и диско – позже дала презираемый поклонниками сурового рэгги стиль «сока».
Во всех этих стилях сохранился принцип «вопрос-ответ» в вокале и синкопирование.

С  обращением руди к языку и идеям растафари в этой синтезной форме вновь усилился элемент культовой музыки, созданной Каунтом Осси но роль большого барабана взяла на себя бас-гитара. Так сложилось неповторимое, тягучее и ритмичное одновременно, завораживающее звучание рэгги – «вибрация» на 4/4 с ударными первой и третьей долями – в отличие от рока, где ударение обычно на второй и четвертой долях. При этом ударные – одновременно басовый барабан и тарелки – особенно подчеркивают третью долю такта ( знаменитый ритм One Drop).

Отредактировано Pepe Mantani (2011-02-06 07:03:00)

0

4

Существует несколько этимологий слова reggae: Тутс Хибберт считает, что слово пустил в оборот именно он, назвав свои песни музыкой для простых regular людей; но почитатели Царя Царей выводят reggae из слова «царский».

В саунд-систем было принято слушать песни, с пиететом относясь к их содержанию. Но молодежь растафари хотела и потанцевать, то принадлежащие братии студии звукозаписи наладили выпуск пластинок, где на одной стороне были песни с текстами, а на другой они же, но без вокала. Вскоре, однако, танцевать под «религиозно-политические» песни  сделалось привычным. На фоне инструментального варианта диск-жокеи, стали наговаривать стихи растафарианского содержания, чуть позже такое наложение стало выходить и отдельными пластинками.

Молодым людям обычно несвойственно обращаться к религиозным движениям за истолкованием своего неприятия мира. Если им и суждено подпасть под влияние идей растафари, то необходимо вмешательство некоего посредника, доносящего эти идеи. Молодежь воспринимает политическое содержание песен, поскольку речь отчасти и о ее собственном положении.

Те, кто не приемлет манеру одеваться или не нуждается в религиозных идеях, воспринимают язык, те, кто не усваивает язык, с помощью которого растафари проводит переоценку всех ценностей, воспринимают музыку. 

I-Talk - язык растафари

Вместе с текстами рэгги распространился и созданный растаманами язык – I-Words, I-Talk или Dread Talk . В нем отсутствует объектный падеж личных местоимений первого лица единственного числа. Вместо “мы” – we следовало говорить: “Я и Я” I and I.  Растаманы наделяют свой язык мистическим смыслом. Например “I” («Я») по написанию совпадает с римской цифрой I, входившей в имя живого бога, а по звучанию с английским словом “глаз” – eye. Поэтому это слово почиталось растаманами как символ божества, присутствующего в каждом человеке, и внутренного зрения, дарованного богом. Вообще, священное слово “I” вошло в состав многих производных слов. Например, избегавшая всего искуственного, консервов и «химии», кухня растаманов называлась Ital Food ср. выше названия растаманского языка. К личным именам,   а их часто меняли на “эфиопские”, также прибавлялось “I”, IBRO ( искаженное:  I brother – “Я  брат”) или приставка Ras.

I-Talk разработал богатую символическую систему, выражавшую различные стороны учения: Babylon, System – европейская культура и европейские ценности, Zion – Эфиопия, Африка, Священная земля растаманов, Exodus – Исход – репатриация, в «новой расте» – национально-освободительное движение, Piracy – колониализм, Vibration – медитация под музыку рэгги, Roots – африканская культура, Crazy Baldhead – противоположность дрэду, оболваненный европейской культурой чернокожий, не носящий дрэды.

Лингвистический анализ языка расты указывает на большое количество библейской и «научной» лексики. В этом языке мудреных слов гораздо больше не только в сравнении с ямайским патуа, но и по сравнению с классическим английским.

Музыканты рэгги очень ответственно относились к своему языку, заявляя, что его популяризация через тексты песен способствует распространению взглядов растафари. Действительно, усвоение языка расты как модного жаргона невольно заставляет смотреть на мир глазами расты: Africa, Zion, Babylon, I and I вошли в лексикон черной молодежи. Они могли и не иметь для всех того глубокого смысла, что и для растаманов, но все же представляли мир в новом свете, и представление о том, что черный человек владеет богатым культурным наследием, глубоко погребенным под слоем колониального мусора, распространилось среди черной молодежи.

Распространение расты по миру

В так называемые страны Запада раста была занесена поветрием моды на музыку рэгги. Правда в США и Канаду она попала гораздо раньше с ямайскими иммигрантами. В США растафари хоть и пользуются определенной популярностью, но в основном была быстро ассимилирована: сказалась устойчивая преемственность в развитии собственных разновидностей субкультуры афро-американской молодежи, полнее отражающих местную специфику. Зато как нельзя кстати пришлась раста в Европе, особенно в Великобритании, где сложилась многочисленная черная община, вырванная из лона родной культуры и из-за рассовых предрассудков не сумевшая вписаться в британское общество. Часто утверждается, что раста была занесена в Англию иммигрантами из Вест-Индии. Это не так: первое поколение иммигрантов всеми силами вписаться в британское общество, и лишь их потомки обратились к растафари, вернее к раста-рэгги. «Сегодняшние растаманы – да они ни черта о растафари и  не знают.  Может они и ищут какие-то там ответы, но большинству тех, кто приехал сюда в 50-е, 60-е годы тоже было несладко, и они тоже задумывались, но ни в какую расту не ударились,» – ворчит пожилая иммигрантка. Молодежь свысока смотрела на крушение амбиций у иммигрантов первого поколения, на их жалкие потуги подражать во всем коренным британцам, получая в ответ насмешки. Родителей явно дурачили белые – именно в этом  состоит притягательная сила вдохновленной  растафари музыки рэгги, снарядившей черную молодежь теоретическим инструментом для  того, чтобы уяснить себе положение, стремления и убеждения их родителей.
Вооруженные растафаристским мировоззрением, черные подростки смогли все расставить по местам, и им стало понятнее, почему у предыдущего отсутствовало хоть что-то напоминающее отстаивание своего достоинства, не говоря уже об открытом неповиновении.

Обращение было головокружительно быстрым: рэгги стал тем фокусом, в котором смогли сойтись воедино иная культура, иная система ценностей, иное самосознание. Стиль черной молодежи чутко отреагировал на эти перемены: походка, манеры, голос – все стало менее английским, кажется за одну ночь.

Как это ни удивительно на первый взгляд, к расте стала обращаться также и белая молодежь. Здесь, видимо, дело в том, что все «белые» субкультуры и как их неотъемлемая часть – музыкальные стили  так или иначе  существуют  пока сохраняют будоражащую энергию отрицания и эпатажа. Эта энергия заимствуются через освоение элементов иной культуры, в противовес господствующей. В послевоенное время этим иным почти всегда была «черная» субкультура. Как только заряд заимствованной энергии осваивается, ее новизна теряет остроту, культура застывает в рутинных формах и утрачивает смысл как субкультура. Возникает потребность в новой субкультуре и новых музыкальных формах, взрывающих устоявшиеся структуры путем нового заимствования.

Тягу к расте вызывает и то, что роднит ее с «детьми цветов» и чего лишены современные формы «белой» субкультуры: если вы верите в любовь, мир и единство, а это и есть самая суть расты, то какая разница, какого вы цвета.

Из свидетельств белых поклонников растафари видно, что их привлекло вовсе не решение растой специфических психологических проблем черной молодежи, а возможность идентифицироваться с воплощенным в образе «черной культуры»  выворачиванием наизнанку всех норм «белой» культуры, т.е. мира родителей – именно так воспринимается черная культура в европейской традиции.

Двусмысленность песен Боба Марли и других исполнителей рэгги оборачивается привлекательностью этих текстов для белых подростков, состоящей именно в невразумительности для непосвященных при отчетливо бунтарском пафосе, что позволяет по-своему интерпретировать их метафоричность, с точки зрения иной идентичности.
Особенно привлекательным оказалось противопоставление «мы – они». Традиция рэгги, пишет Саймон Джонс, послужила катализатором и вдохновением целому поколению белой молодежи, предоставив им средство для артикуляции собственного недовольства, для их собственной борьбы с доминирующей культурой и  политической системой. Иногда интерпретации  текстов рэгги белыми школьниками доходят до того, что Вавилон – это школа, а «страждущие» – это они сами.

«Черный человек» служит своеобразной оппозицией европейскому миру. «Черная культура» играет в европейской культуре нашего времени ту же роль, что в так называемых «традиционных культурах» играют персонификаторы Хаоса, т.е. люди, стоящие на пороге, посредники между этим и запретным миром: кузнецы, гончары, шаманы, гриоты и т. п. связанные со «странными» и «нехорошими» местами, где все наоборот. Часто и сами предтавители зазеркального мира подчеркивали свою наоборотность. Не удивительно, что и независимость от господствующей культуры – от дадаистов и кубистов до битников и хиппи – всегда сопровождалась повышенным интересом к «черной культуре», «примитиву» и т.д.

0

5

Современное состояние. Раста как субкультура.

В настоящее время в Европе, да и не только в Европе, а и вообще везде разделилась на два направления: первое – так называемая обновленная раста как одна из форм антиколониализма и антиглобализма несет в себе идеи и самую суть начальной расты; а второе направление – это музыкально-коммерческое, имеющее к расте очень мало отношения, об этом последнем направлении и пойдет речь ниже.

Лет десять тому назад из Голландии и Германии белая раста была завезена в Россию, но здесь она претерпела причудливые метаморфозы: основной темой стала уже вовсе не репатриация и не духовное освобождение, а собственно Ямайка и ямайский образ жизни, как некая утопия южных морей, это очень забавно в контексте того, что сами ямайские растаманы  считают себя не ямайцами, а эфиопами в изгнании. Поэтому русскую расту можно рассматривать, скорее, как пародию на настоящую расту. В   России пока что доминируют легкомысленные стили: ска и сока и столь же легкомысленные тексты. Вот отрывки некоторых текстов песен, исполняемых «русскими растаманами»:

Сегодня я глядел в тень пустоты,
Целый день наблюдал я тень пустоты,
Скажи мне, Ганджи, где был в это время ты?
Где был в это время ты?
Из года в год с Джамайки мне привозят сувениры,
Аутсайдеры стремятся в бомбардиры,
Из года в год меня выбирают в бригадиры…

Название группы, которая исполняет вышеприведенный текст, к сожалению не сохранилось в моей памяти, но, впрочем, теперь это не столь уж важно.

Или вот творение группы «Маркшайдер Кунст»:

Я молодой моряк, моя работа море
Моя команда всех всегда дурить и спорить…

Этот текст исполняется под этакое «бразильское рэгги»;

А вот текст группы «Джа Дивижн»:

Ужасный мороз, страшный мороз,
Нельсон Мандела еле ноги унес.
Мне – все равно, я точно знаю одно:
Джа научил растамана курить ганджа.
Ганджа вставляет так, что все, все!
………………………………………
Солнечный день снова в дыму,
Пяток моих не знает печаль.
Мне – все равно, я точно знаю одно:
Джа научил растамана курить ганджа.
Ганджа вставляет так, что все, все!

То есть курение «травы мудрости» превратилось в цель, а не в средство, как это было в настоящей расте.

Патриарх русской расты – Доктор Ай-Болит  ( Dr. I-Boleet) выдает обычно  текста типа:

Упражнение № 9, слушайте и повторяйте:
Облачное небо, сильный ветер и дождь беспокоят меня.
Только ганджа спасет меня от бессонных ночей.
Спичку подпалив я поджигаю свой сплиф и делаю вздох,
И в тот же миг мои мысли летят возносясь в небеса.
Эту песню я пою тебе Джа – Хайле Селасси!
Эту песню я пою тебе Джа – Джа Растафарай!
Эй диджей давай сыграй-ка что-нибудь для нас,
Доктор Ай-Болит продолжает свой рассказ,
Доктор курит ганджи и под деревом сидит,
Самый славный доктор – добрый доктор Ай-Болит…
Безобидный косяк – и мир сгорает как сон,
Когда падет Вавилон – всем сразу станет теплей,
Сразу станет светло, на душе засияет звезда.
Звезда – по имени Джа…

Но иногда может спеть и что-то вполне осмысленное, хотя и наивное:

…reggae is my religion,
reggae is my philosophy,
reggae is my revolution…

но даже этому тексту еще страшно далеко до Марлеевского:
play I some music, just reggae music…

Хотя, нужно отметить, что существуют определенные группы, которые пытаются петь именно о духовном освобождении,  наиболее показательными примерами являются, на мой взгляд, «Карибасы» и «Мангол». Группе «Мангол» удается даже довольно успешно имитировать фонетические особенности ямайского I-Talk. Вот некоторые отрывки их текстов:

«Карибасы»:

Мистическая музыка,
Музыка высоких сфер…
Открывая новые миры,
Мы открываем себе этот мир…

Танцуй и тебе скажет все она,
Несет свободное имя струна!
Лети ты песня, лети далеко!
Свободную птицей легко!

«Мангол»

…У каждого из нас в жизни есть своя дорога,
Но шаг за шагом приближаясь понемногу
к своей цели навстречу друг другу
Жди после дождя увидеть радугу.
Посмотри повыше, загляни чуть дальше:
Увидишь то, что будет и что было дальше…

Замечательно то, что в последних двух текстах ни разу не упоминаются  слова «растаман», «ганджа», «Хайле Селасси», «Бэбилон» и т.п., которые для современной «продвинутой молодежи» стали всего лишь модными словечками, употребление которых просто маркирует «продвинутость».

В последнее время «Карибасы» обратились к так называемому русскому фольклору, которого, строго говоря, нет и который, вообще говоря, весьма далек от музыки рэгги.
Подобный творческий поворот может быть объяснен лишь коммерческим интересом и, собственно, не имеет прямого отношения к нашей теме, но, дело в том, что подобный феномен очень хорошо высвечивает тот факт, что музыка рэгги и раста культура – явление, хорошо пускающее корни там, где имеется достаточный процент инокультурного населения, претерпевший от доминирующей культуры.

Настоящая раста существует там, где по-настоящему трудно, тогда сразу снимается проблема: о чем петь. У настоящих растаманов никогда не возникает подобных проблем. Но когда революция победила, то раста с необходимостью коммерциализуется, раста становится чем-то вроде футболок с портретом Че Гевары: купил и сам немножечко стал великим революционером, но при этом не выходя за рамки приличиев. Это самый настоящий Babylon

Именно поэтому раста очень хорошо прижилась на Тихом Океане: рэгги играют на островах Рюкю (южная Япония), где существует и аутентичная dub традиция, на Новой Зеландии. Избранные песни Боба Марли были даже переведены на маорийский язык и выпущены в виде диска под названием “Waiata Bob Marley”. Общины растафари существуют среди аборигенов Австралии. Нельзя не упомянуть и айнскую расту.
Так раста получила некое новое дыхание: Тихоокеанская раста сейчас больше всего похожа именно на ямайскую расту «сектантского периода».

И, конечно же, раста очень хорошо была воспринята на Африканском континенте, причем сразу и практически повсеместно. Возможно, это произошло потому что растафари, в силу потери этничности, стали африканцами вообще, носителями архетипических основ африканскости, а не носителями какой-то определенной этничности.

Живучестью раста обязана своей эклектичности, организационной аморфности и веротерпимости, отсутствию устоявшейся догматики и возможности выборочно усваивать те или иные стороны: внешний вид или жизненный стиль, взгляды на историю или отношение к политической жизни «Вавилона», созданную растой художественную культуру или толкование религиозных текстов. Джордж Оуэнс, монах иезуит, близкий теологии освобождения, имевший опыт общения с ямайскими растаманами говорил, что тот факт, что дюжина растаманов предложит дюжину толкований одной и той же истины свидетельствует о величайшей силе, а не о слабости.

Движение растафари дает в своем культурном аспекте ощущение полноценности собственной культуры, это своеобразная  разновидность революции в сознании. Суть расты в освобождении людей от собственной забитости и темноты.

Литература и источники

1.   Мила Цвинкау Филипп Никаноров («Карибасы»)// Красный № 3 сент. 2002 СПб. С.35

2.   Рецензия на первый альбом “Карибасов”
http://afisha.ru/cd-review?id=6457

3. Сосновский Н.А.  Культура растафари в современной литературе
    http://www.africana.ru/konkurs/raboti/Sosnovsky.htm

4. Jam Dung Rasta/Patois Dictionary
    --

5. Maori Reggae
    http://www.maorimusic.com/category87_1.htm

0



Создать форум. Создать магазин